Хозяин вечера - человек, угостивший меня самым вкусным кофе в нашем городе - даёт интервью. Не забыть про чайную церемонию с зелёным плоским чаем и мохито.

( +53, ~5.5Mb )

Несколько нехитрых манипуляций и ваша фотомыльница Canon умеет снимать в формате RAW.

Ещё немного замечательных фотографий прекрасных женщин.

Via katoga.

Я не знаю чья это фотография, но она замечательно описывает мой город.

Васильевский Монастырский остров прекрасен,
Как жаба в манжетах,
Отсюда, с балконца,
Омытый потоками солнца,
Он весел, и грязен, и ясен
Как старый маркер.

30 разбитых километров пыльных и солнечных улиц после 15 зимних килограмм лишнего веса отзываются приятной ломотой во всём теле. Обмёрзшие кончики пальцев в неудобных сейчас велосипедных перчатках и такая же замёрзшая сквозь оглохшие от ставшего вдруг очень близким городского шума уши. Запорожское шоссе, проспект Гагарина, парк Шевченко, Монастырский остров - не хитрый маршрут, радующий своей ностальгической простотой и обаянием старых и детских дворов, где грязь и очарование смешались в единый приятный для глаз калейдоскоп. В конечной точке маршрута открыты настежь ворота платных пляжей, которые зимой никому, естественно, не были нужны. Сейчас по облысевшему вдаль острову уходит берёзовая аллея, асфальт которой помнит меня намного лучше, чем я его. Парочки влюблённых, пенсионеры со стеклянно-шарящими глазами, мамы с яростно трясущимися колясками. От движений их рук и порванного ещё в моём детстве корнями асфальта кажется, что они всё-таки хотят вытрясти из сна, одеял и теплоты своих детей и показать солнцу, которое здесь и сейчас действительно белое, как и песок на пляжах с двух сторон от аллеи. Песок, кажется, за зиму впитал в себя весь снег, но снег в наших краях становится всё более редким гостем. В конце, где деревья срываются в сухую траву, а асфальт уходит вниз под намытую белизну стоит остов перекрученного временем ржавого столика и турника. Три старушки вполне приличного вида, облюбовав изогнутые перекладины, пьют что-то красное из одноразовых стаканчиков и щурятся на солнце слезящимися глазами. Чуть дальше три парня лет двадцати бродят по берегу загребая песок своими дорогими блестящими туфлями с очень острыми носками. Вода, как огромное зеркало, нестерпимо блестит и выпускает на свою поверхность откуда-то из далека чёрную точку: звук доносится быстрее, чем глаза начинают понимать что это. Размеренные движения рук, деревянный скрип и удары вёсел об воду. Мимо островов, сухого камыша, грязных моторных лодок и белоснежных яхт. И дальше мимо причала у которого стоит розовый и совсем старый теплоход. Глаза следят за размеренной работой мужчины, ведущего свою лодку по абсолютной глади Днепра в смешной - петушком - шапке и начинают упираться в привычные городские места, которым не место в этом выцветшем мире. Путь домой проходит чуть сложнее, чем хотелось бы. Поднявшись по Космической до половины, я понимаю почему мне так трудно крутить педали - забыл переключить скорости. До поворота на Мандрыковку я хотел это сделать, а после я был уверен, что сделал.
Встречи, прощания, усталость. Солнце садится и прогноз погоды обещает на следующей неделе снег.
( Коллеги на Алмазном Пути )

Прелестный зайчик с самыми чёрными в мире глазами. В "The 4400" у неё роль всезнающего и уставшего от такой жизни ребёнка.

Не прожив после предыдущей болезни и трёх месяцев фотоаппарат снова скончался. Симптомы те же - видимо Canon'у надо что-то делать со своими ультразвуковыми движками на объективах дорогих мыльниц. Либо же мне бросать эти игрушки и переходить на более серьёзную аппаратуру. В любом случае: никакого ремонта не будет. Хватит. Верните мои деньги.